Она жила на четвертом. И только для нее единственной, жильцы этого дома собрали свои подписи под письмом в горисполком. О просьбе, так сказать «принять меры, и выселить ее к чертовой матери из этого дома, где проживают добропорядочные граждане: учителя, врачи, можно сказать интеллигенция, и нет у ей больше мочи терпеть это форменное безобразие» - если в вкратце. Но в горисполкоме в просьбе жильцам отказали. Дело в том, что эта неблагополучная семья находилась на попечении у государства, квартира же приватизирована не была, принадлежала государству и была дана в пользование в качестве помощи. Все жители дома мечтали что бы она поскорее спилась, как ее мать. Но женщина с четвертого этажа оказалась, как назло, живучей. Мало того, она еще и повышала градус. И со временем с тесной дружбы с бомжами перешла на дружбу с бывшими заключенными. Вот и сегодня в эту жаркую ночь, когда соседи, несмотря на вонь, открыли все окна настежь, у ее товарища, прибывшего с мест не столь отдаленных, в силу употребления спиртных напитков, случилась «белочка». Он стоял на балконе по ту сторону поручней и орал:
- Врешь, живым не возьмёшь!
С открытых окон выглядывали люди. Снизу толпилось несколько служб спасения, романтично подсвечивая мигалками улицу. Пожарные попробовали приставить лестницу к балкону. Он отреагировал:
- Не подходи! Иначе мы все взлетим на воздух!
Но угрожать ему собственно было нечем, газ, свет и воду в этой квартире отрезали за неуплату давно, канализация была забита. И вот тут наверно об угрозе надо бы было призадуматься. Дело в том, что нужды свои человеческие хозяйка и гости справляли в большие кастрюли и хранили это добро на балконе. Ночью (днем они спали) кастрюли выносили, заливая весь подъезд зловонными ароматами. Чаще всего на втором этаже, в результате гравитации руки несущих уставали, и тара опрокидывалась, в основном на дверь завуча школы. Муж завуча долго мыл дверь. Это был хороший мужчина. Он часто говорил фразу: «Значит это их устраивает». Когда речь шла о других людях. К себе он эту фразу не применял. Культура этих всеми уважаемых, образованных людей, не позволила им отреагировать каким-либо по-другому, разве что вызвать санэпидстанцию.
Приехала санэпидстанция. В заключении написала 1 слово: «Притон», и уехала. По бак анализу под слово «притон» вполне себе попадал балкон бабушки, которая жила этажом ниже. Дело в том, что все по тем же законам физики, жидкость в кастрюлях на солнце бродила, и стекала по стенам, заливая этажерку с трехлитровыми банками на третьем этаже. Бабушка тоже была очень интеллигентной пенсионеркой. Раньше работала тоже в школе учительницей русского языка, пока его не отменили. Это немного разрушило ее представление о том, чем она всю жизнь жила. Но разве может там чье-то представление сравнится с глобальным становлением нового государства, с обретением своей веры, своего языка, своих барыг-олигархов, с возвращением домой. Она не понимала, как так случилось, но это был не ее недостаток, а недостаток быстротечности человеческой жизни. Вот если бы она видела, как привносили этот язык сюда, как вытравливали голодомором коренное население, а потом сгоняли на его место, как скот, русскоязычное. Потом отменяли этот язык, продолжая грабить на другом …на родном языке, потом снова вводили прежний. Но она не видела. Зато она была обучена, именно обучена, то есть, весь ее жизненный опыт говорил об обратном, но она была обучена, вышколена, выдрессирована верить в силу и справедливость власти и любых вышестоящих инстанций. Поэтому ждала, что рано или поздно кто-то позаботится о стекающемуся дерьму по ее этажерке. Но она так и не дождалась… как и починки ступенек. Весенние дожди размыли старые хрущевские ступеньки, что затрудняло выход старушки из дома. Заявление в жек подали несколько месяцем назад, но починить ступеньки так никто и не пришел.
А на пятом жил мужчина, который кстати делал лестницы разные, из дерева и бетона. Он часто беседовал со своим соседом с четвертого. О том что ступеньки до сих пор не починили, и о том, как бы прекратить эту вонь на четвертом. Но мужчина с четвертого очень переживал за свою репутацию, поэтому ни с кем не сорился. Даже с пьющей соседкой, даже однажды, когда за стеной один бомж убывал другого, он не вмешивался… и когда их квартиру затопили соседи сверху, он послал разбираться с этим свою жену. А настоящим испытанием для него стало одно происшествие. Однажды соседка с третьего выбежала в коридор с криками о помощи, дело в том что муж иногда любил ее поколотить. И для соседа с четвертого просто встала непосильная дилемма: поссорится с соседом - или защитить соседку. Он чуть сума не сошел…так хотел, чтобы его уважали оба, одновременно. Его и уважали, многие, наверное, кроме жены.
Еще на пятом жила одна девочка ей нравился парень с первого. Он жил с бабушкой. Родители его уехали на заработки в Италию. Давно. Мечтали наверное заработать на будущее сына. На учебу. Но он умер в старшем школьном возрасте. А бабушка, она себе объяснить не могла, не то что его родителям… как так - не уберегла. Все же делала как люди, одежда постирана, борщ наварен. Он есть не хотел. Спрашивала, - Может что болит? Он говорил - Нет. Она не знала, что пробовали самые смелые. И он трусом небыл. И поначалу ничего плохого не случалось. Легкий подъем, эйфория. Он и не заметил, как стал ждать денег от родителей, чтобы совершить новую покупку. Потом он понял, что от этого ему становится плохо. И когда приходил новый день, он думал, что справится. Но новый день мучительно тянулся и казалось никогда не закончится, и все что происходило в нем - все было пустым или тревожным, и причиняло боль. Мозг постоянно уговаривал: ну давай немножко… чтобы не было так плохо… просто чтобы снять боль в теле... Но за недолгой эйфорией становилось еще хуже, яд медленно разрушал его органы. И с приходом нового дня он снова терпел, и думал, что снова справится. Но биохимия уже полуразрушенного человеческого мозга изначально заточена на удовольствие. Что бы ты не делал, где бы ты ни был, она будет повторять навязчивой мыслю, словно капая маленькой каплей воды из крана на темя: ну давай… давай еще раз… я помню, как это было.
Она об этом не знала. И жизнь из нее ушла за 3 месяца после того, как похоронила внука. Квартиру продали тут же. Италия…
Зато девочка с пятого этажа знала. Что все дело в граффити на стенах домов с электронными адресами. Что на запрос купить наркотики, открываются десятки ссылок. Там же размещена реклама о работе с высокой зарплатой – курьер, менеджер курьеров… дегустатор. Что на один зарисованный на стене адрес, появляются 10 новых, а это значит, что бизнес процветает, и это значит - что его крышуют. Что попытка обратится в полицию заканчивается ничем, из-за отсутствии доказательств, что какая-то непонятная надпись - это реклама наркотиков. И только дорогостоящие реабилитационные центры растут как грибы… оттягивая время.
- Не подходите! - кричал мужчина с балкона четвертого этажа. Полиция в рупор уверяла его, что ему ничего не угрожает. Внизу растянули спасательный тент. Когда пожарные направили на него прожектор, он схватил кастрюлю за ушко и движением Василисы оросил собравшуюся толпу. В этот момент сосед с третьего заорал:
- Гулять так гулять! - и врубил музыку на всю улицу.
Блюющие полицейские, матерящиеся пожарные, ожидающие мед работники, заливающийся истерическим смехом мужик на балконе, громкая светомузыка, и девочка, орущая с пятого этажа:
- Барыги горите в аду! Барыги горите в аду!...
