Наверно это были отголоски памяти предков из кочующих племен. Мы с легкостью распрощалась с домом над рекой, с утками, ондатрами, и переехали в новую квартиру, в доме под лесом. Там живности было не меньше, там я и увидела эту птицу.
Я шла на вой сирен. Мне, подростку, разобравшему и покрасившему старый велосипед, очень хотелось увидеть папину невероятную машину с фантастическим названием «Грейдер». Вдоль дороги стояли небольшие пункты укрытий, похожие на деревенские туалеты из бетона без дверей. На некоторых отсутствовало бетонное накрытие, скорей всего оно уже использовалось в хозяйстве частного сектора. Потом прогремел взрыв. А через несколько секунд начали глухо падать камни. Случалось, что камни долетали до крыш домов, но это было скорей всего поначалу, когда карьер еще был не очень глубокий. Сейчас же, добравшись до края, я рассматривала как в нем копошились маленькие машинки и махонькие люди. Где-то там работал мой отец...
Недалеко от меня приземлилась яркая хохлатая птица. Я замерла. Удод нагло, не стесняясь, начал расхаживать рядом и угощаться насекомыми. Он извлекал их из травы своим длинным клювом, подбрасывал и проглатывал на лету. Дело в том, что несмотря на размеры своего клюва, удод обладал очень коротким языком, и поэтому ему приходилось питаться таким образом.
Рядом со мной на краю обрыва гудела трансформаторная будка. Алыми буквами на ее бирюзовой дверце было написано «Не влезай – убьет!» Я любила это сочетание цветов. Буквы как будто мерцали.
Поэтому же принципу я выбрала когда-то книгу в библиотеке. На бирюзовой обложке алыми буквами было написано «Нравственность».
- Девочка, - говорила библиотекарша почему-то шепотом, хотя кроме нас тут никого небыло, - Не бери эту книгу, ты еще очень маленькая…
В книге было множество аббревиатур сплетенных требующим и угрожающим текстом. Никто никогда в семье не разговаривал со мной таким тоном. И я отнесла книгу обратно, и взяла другую, про удодов.
Так иногда бывает, в каких-то глубинках живут люди, которым чужероден такой вот тон. Они не имеют четкого представления как это любить в рамках территориальных границ, в рамках патриотических убеждений, политического порядка. Такие народы скорей всего пережили репрессии, геноцид, беженство. Точкой опоры для них является только их семья. Конечно их можно убедить в чем-либо, благо средств у власти хватает, но остается небольшое количество тех, кто видит за нравственностью - список правил, а в основе категории «что такое хорошо и что такое плохо». Вот только что для одного хорошо, то для другого плохо. Книга про удодов была неплохой.
Точнее в книге разоблачались такие пережитки прошлого как религия, оккультизм, и т.д. Приводились разные примеры языческих и других поклонений, и в одном из примеров люди верили в волшебный камень, который исполняет желания, и находится он в гнезде удода. Так же в книге объяснялось что новым витком развития человечества является социализм. О том как теперь необходимо сосредоточится всем на коллективном бессознательном и почувствовать себя шестеренкой в большом механизме. Книга была интересной. В то время эзотерику высмеивало большинство. Не могло же большинство ошибаться, натягивая на своих детей красные кусочки ткани и поклоняясь забальзамированному трупу. Было бы странно если бы большинство гонялось за удодами. Я не всегда соглашалась с большинством, но когда падала звезда, я загадывала одно единственное желание: «быть такой как все». Просто я хотелось разобраться во всем сама. И каждый раз выдумывала велосипед. И каждый раз мне банально не хватало времени. Только соберу трехколесных, а толкаться пора уже локтями. Только перекину ногу через раму - а цепь слетела. В такие моменты казалось - а может право оно, это большинство…
Может это не глупость беспросветная, не инфантильность, может это не отсутствие образования, не незнание как устроено государство, чья задача быть главнокомандующим, а чья понижать тарифы. Может это не непонимание что не будет даже кому сказать, что это была ошибка, потому что небыло ничего предложено, никакой программы. Может это не неумение понимать и помнить свою историю, а такая коллективная глубокая мудрость на уровне днк. Бесноваться и пускаться в пляс в момент когда страна находиться в сложнейших экономических, политических условиях, не отделять фильм от реальности, как шаманы, пребывать в двух мирах нищеты и дури. Может все эти люди ведомые каким-то эгрегором, по кратчайшему неосознанному пути наименьшего сопротивления... Просто, не хочется думать, что тамада – это наш уровень, это тот выбор, до которого мы доросли.
Я решила проследить за птицей. Удод перелетал с места на место, а я следовала за ним. Карьер остался далеко позади. Мы шли вдоль ручья в котором плавали ужи и черепахи, - они выползали и грелись на камнях, на солнце… шли вдоль заброшенных карьеров, где купались дети… иногда мы останавливались на затопленных лугах и у меня промокали ноги. Там были моря ароматных болотных незабудок. Удод отлетал довольно далеко и мне приходилось бежать за ним, перепрыгивая небольшие камни и балки. А потом он нырнул в кустарники терна, и я его потеряла... На небе виднелся кусочек луны. Возвращаться уже небыло смысла, я зашла слишком далеко. И я шагнула в кустарники. Вдруг я почувствовала вонь, а потом увидела гнездо, прямо на земле между камней окрашенных птичьим пометом. В гнезде сидели удодята.
Я возвращалась домой, неся в руках самый большой обгаженный камень, заветный камень исполняющий желания, домой, к карьеру, в зону добычи гранита, где все было из камня и в камнях.
