У каждого должно быть место на Земле, где можно чувствовать себя спокойно, как дома. У меня таких мест нет. Но иногда я прихожу сюда встречать закат. На берег реки, что убегает серебристой змеей под самые облака. Под гул собственных мыслей и мошкары, присев на остывающую траву, смотрю, каждый раз с умилением, словно там происходит что-то важное. Мошкара водит хороводы над моей головой и тонко монотонно жужжит. Как будто плачут пчелы. У меня никогда ульев небыло, разве что тот случай, когда дикие пчелы поселились в стене дома родителей, между кирпичей. Они и сейчас там живут. Однажды пчелы просочились в дом через старую оконную раму. Они немного меньше домашних и темнее, но жалят как большие. А в ульях пчелы, иногда, действительно плачут - когда погибает рой. И это жужжание отличается от обычного повседневного - это тревожный тонкий гул, это жужжание о том, что выбора у них нет. Хотя, казалось бы, как они могут плакать, если у них нет сознания? Они же просто насекомые - безвольный бесхребетный народишка. Их посадили в поднадзорный улей, а они думают что это их дом. Они верят что свободны, а тем временем хозяин отбирает у них мед. Невидимый порядок определяет их мнимую свободу. Они жалят подставного врага и тут же умирают. Они могли бы прожить на годы дольше, но в условиях которые предоставляет им человек, они обречены.
Интересно, понимают ли насекомые, что в рою существует иерархия, каждый считает себя ровноважным для роя, или они не всегда довольны своим узкопрофильным предназначением? Осознают ли что индивидуальные особи, или чувствуют себя как один организм? Ведь они чувствуют? У них же есть какое-то сознание, они ведь идентифицируют друг друга, обмениваются информацией, обучаются. Или их сложное социальное поведение - это просто генетическая память, инстинкт? Тогда, почему они плачут?
И как они воспринимают нас? Видят ли они, что каждый человек считает себя личностью, и эта личность, взращённая в своём культурном поле, где ей объяснили - что хорошо, что плохо, кто должен управлять страной, кто нет, как надо себя вести, как должны себя вести другие люди, эта личность - сложена из хрусталя и слоновой кости. Она хрупкая и уязвимая. Потому что состоит лишь из взаимодействий с другими людьми, из того, совпадает ли чье-то культурное поле с ее или нет. И чем сложнее это поле, тем чаще – нет. А дальше, бесконечный поиск улья где совпадает, и как результат - социальное одиночество.
Или мы для насекомых единый организм, который просто не понимает, что не может существовать как отдельные особи, что только через других людей, мы развиваемся приобретая разные системы сложностей. Мы находимся в беспрерывном состоянии обмена энергией и информацией. И вся наша многомиллионнолетняя эволюция рассыплется, рассади нас по отдельным деревьям.
Или мы для них – просто копошимся бессмысленно, точно также, как они для нас…
Солнце садилось, мошкара жужжала, а серая цапля, отправлялась на ночлег. Пролетая низко-низко, почти касаясь крыльями парящей воды. В детстве, я часто играла здесь, на берегу, пока дед пас коров. Однажды мы нашли гнездо шершней. Они громко гудели, были огромные - размах крыльев сантиметров 7. На другой день, утром, я отправилась на берег ловить цаплю. Я давно на неё охотилась. Цапля ходила по мелководью ловила лягушек, меня она не боялась, и подпуска очень близко. Я хорошенько разглядела её изогнутую шею и серое оперение. С каждым днём я подходила все ближе. Сегодня мне удалось разглядеть ее желтый глаз. Вдруг я заметила деда, возле гнезда шершней. Он почему-то размахивал палкой и был в зеленом брезентовом плаще с сапогами ОЗК, летом. Я решила подойти поближе. Когда между нами оставалось несколько десятков метров, дед заметил меня - начал кричать размахивать руками, словно был мне не рад… или наоборот - рад. Мне показалось это забавным, я помахала в ответ, и решила подойти еще ближе. Вдруг дед замер, а потом побежал мне на встречу. Чем ближе он подбегал, тем больше я понимала, что с дедом что-то не так. По пути он сорвал с себя плащ, схватил меня в охапку и закинул на плечо. А потом мы пригнули в реку и спрятались под плащом. Я только слышала, как громко стучали шершни своими жалами о брезент... Интересно, что чувствовала тогда, улетая, серая цапля?
Солнце садилось, а мне так хотелось рассказать мошкаре, что это не просто медленно тающий огненный шар на горизонте, а настоящая звезда... Такая же, как остальные звезды в хороводе на лоскутке синего неба. Она нас либо сожжет когда-то, либо заморозит. Что бы мы там себе не выбрали. Только я не знаю их языка.
